По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn III. Turning point » 13.10.17. Первые капли дождя


13.10.17. Первые капли дождя

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Дата: 13.10.2017
2. Время старта: 13:00 PM.
3. Время окончания: 15:00 РМ.
4. Погода: +7 градусов по Цельсию, пасмурно.
5. Персонажи: Карл Райнер Воллен, Конрад Штерн, Меинард Ассман, Элизабет Ривер.
6. Место действия: Военное кладбище в пригороде Берлина, та его часть, где захоронены погибшие в Арденнах и на Дальнем Востоке солдаты и офицеры шестой дивизии.
7. Игровая ситуация: Старые друзья и товарищи по службе отдают последние почести майору Хильде Курцман.
8. Текущая очередность: Карл Райнер Воллен, Конрад Штерн, Меинард Ассман, Элизабет Ривер.

0

2

Беда всегда приходит  когда не ждешь и случается с теми, кто, казалось бы, неуязвим. Воллен слишком часто это видел и пришел к выводу, что обитатели Асгарда  любят именно такие жестокие шутки. Был баловнем судьбы - и в один миг все теряешь. Или из-за сущей ерунды обеспечиваешь себя проблемами на всю жизнь, как он сам, иначе не сидел бы в капитанах. Вот только даже зная это, готовым быть не получается. Гибель Хильды была как гром среди ясного неба для всех - о возможной ошибке и утечке думали машинально, в первую очередь пытаясь осознать, что этой женщины более нет с ними. И Воллен хорошо знал, кто сейчас сильнее всех переживает потерю. Двое их было. Кейтилин, оставшаяся без своей госпожи, и... Конрад Штерн, теперь в полной мере осознавший, каково было его русскому союзнику тогда на Дальнем Востоке. Что до самого Карла... Да, черт возьми, у него на душе тоже было погано. Хильда была не просто еще одним боевым товарищем, нет - одним из самых важных, их единомышленником. И это они еще только начали. Сколько еще людей придется потерять прежде чем их ждет победа? Сомнений не было, до конца они свой путь пройдут. Но при всех их намерениях, он будет все равно кровавым, ведь они теряют людей, еще не вступив в настоящий бой. Так что Воллен не то чтобы был выбит из колеи, но скорбь и мрачные мысли наличествовали. Своя смерть его мало беспокоила, он смирился с тем, что от нее не убежишь. Однако с чужими смириться труднее. Всегда кажется, что есть часть твоей вины, или чего-то не сделал, не успел сказать человеку до его гибели. Карл молчал, время для слов пока не пришло.

0

3

На этом кладбище покоились многие солдаты и офицеры шестой дивизии, которых Конрад Штерн знал лично. Проходя мимо надгробий, он вспоминал лица и имена погибших на полях сражений бойцов, каждый из которых заплатил своей жизнью за успехи своего командира и "дивизии призрак" которая кровью и потом заслужила свою репутацию. Он помнил, как точно так же шёл мимо строя солдат в зимней форме - вдоль блиндажей и наспех возведённых укреплений, вот только теперь большинство солдат, совершивших при Арденнах невозможное, безмолвно смотрели в спину генерал-майора с холодных надгробных плин.
"Я обещал вам, что положу конец этой бессмысленной войне... Потерпите ещё немного. Несмотря ни на что, операция "валькирия" закончит кровопролитие и ваши смерти не будут напрасными. Вы погибли, сражаясь за мир. За то, чтобы дети могли спать спокойно. Ни за что, я не подведу вас и не обману оказанное мне доверие. Покойтесь с миром."
Хильда не была героем, она не погибла на поле сражения, как хотела когда-то. Да, её не запомнят, как тех, чьи имена были высечены на мраморе здесь, на этом самом кладбище. Пусть так, но в глазах Штерна она навсегда останется примером чести и верности до последнего вздоха. Когда штурмовики опустили гроб, накрытый германским флагом, Штерн подошёл к нему и, опустившись на колено, поморщился от яркой вспышки. Всё-таки, даже здесь ему придётся играть свою роль, ведь даже эти минуты останутся на киноплёнке. Он коснулся крышки гроба, словно в последний раз дотронувшись до женщины, когда-то отдавшей ему себя и до конца оставшейся верной. Конрад понимал, от него ждут слов, но они застряли в горле германского офицера. А потому, он молча поднялся и кивнул бойцам почётного караула, которые вскинули оружие и дали залп, вместе с ним отдавая дань уважения одному из самых хладнокровных и талантливых офицеров шестой дивизии...

***

-...всё-таки, у богов жестокое чувство юмора, Карл, - произнёс генерал-майор, когда вокруг не осталось никого кроме трёх старых друзей и штабс-адъютанта Ривер, эмоции которой были сокрыты под маской спокойствия, к которой Штерн успел привыкнуть за то недолгое время, что знал эту женщину, - за все мои решения расплачиваются те, кто мне дорог. Ты же помнишь Сысоевку, верно... Там ты потерял глаз, а мог лишиться и большего если бы тебя не вытащила Чёрная Валькирия. Тогда ты доверился мне и выполнил приказ, за который нас обоих могли бы поставить к стенке, - немец мрачно улыбнулся, - в случае неудачи, разумеется. А теперь, Хильда мертва потому, что закрыла меня от пули, которую я заслужил пустив под нож своих собственных солдат... Скажи мне, старый друг, где мать её справедливость?
Штерн не мог смириться с тем, что за его ошибки вынуждены платить те, кому он никогда не желал зла. Даже солдаты, которых пришлось перебить в Африке, они стали кровавой ценой, которую заплатили верные своему командиру бойцы. Так или иначе, но за каждым трупом в форме шестой бронетанковой был приказ, который отдал командир "дивизии призрак". Вот только, Конрад Штерн, наверное, был совершенно бессовестным ублюдком. Иначе совесть давно загрызла бы его...

+1

4

Ритуал по всем правилам среди могил других бойцов. Нет, Воллен был согласен с тем, что похороны воинов должны быть достойными, вот только все равно это слишком мало значит, когда человек уже мертв. Все звучит запоздало и немного фальшиво. Кроме выстрелов. Винтовки напоминают о залпах орудий, которые часто провожают на тот свет солдат... А те, кто вот так погиб не в сражении, только их и слышат. Но это хоть что-то. Какая-то связь с полем боя, сигнал в Валгаллу о том, что идет воин. Впрочем, настоящее прощание начинается, когда остаются только истинно верные павшему другу. Они трое и Ривер. По крайней мере, они все еще живы и готовы к бою. Каждый погибший - это еще один повод покончить с тем, что творится в Евросоюзе.

- Лучше бы у них его не было вовсе. - Кивнул он, - Помнишь Рысеву? Одного шального снаряда хватило. Справедливость... Конрад, в этом мире есть только та справедливость, которую мы способны принести на своих штыках и отстоять. Чем и занимаемся с тех самых пор. Ради тех кто жив... И тех, кто ушел. Чтобы, черт дери, им не было за нас стыдно. И потому, что единственное непростительное преступление - ни черта не делать.

0

5

http://cs616430.vk.me/v616430528/10843/fKHnZBE65Gg.jpg
Меинард Ассман

Меинарда-балагура нечасто можно было увидеть с выражением скорби на лице. Тем не менее, сейчас полулегендарный "Пустынный Скорпион" скорбел, и скорбел не наиграно - по-настоящему, ведь, в конце концов, Хильда была и его товарищем. Пусть и не столь близким, как Штерну или Кейтилин, но мало было этих товарищей - и смерть, такая глупая, бессмысленная и скоропостижная, одного из них затронула струны души рыжего раздолбая.
Залп вывел Меинарда из мрачного оцепенения. Ассман задумчиво взглянул на небо, затянутое серыми тучами - даже природа облачилась в траур. И где-то там шагает в Вальгаллу под  не смолкающие залпы винтовок Хильда Курцман. На какое-то мгновение в небе появился просвет и Ассман представил себе ухмыляющуюся Хильду, шагающую в него и бросающую через плечо: "А помнишь, как я тебя тогда, а?!", - после чего, смеясь, она входит в этот просвет и он закрывается.

***

Солнечный день. Меинард и Воллен сидят за столиком академической столовой и что-то обсуждают. Через пару столов от них сидит в одиночестве тогда еще незнакомая им прекрасная девушка. Кроме кассира больше в столовой никого. Ассман бросает на девушку свой взгляд и тихонько произносит:
- Воллен, гляди, какая красотка, - и вот уже рыжий бабник хищно облизывается, а во в глазах его читается лишь неуемная похоть, - Как же ее зовут... Хельга? Нет, не так... Вроде бы Хильда. Точно, Хильда Курцман. Ну, Карл, я пошел.
- Стой, Меинард, говорят...
- Да плевал я. Не было еще такой девушки, которую не затащил бы в койку Меинард Ассман! - самоуверенный и заносчивый юноша, не знающий, что все когда-то бывает в первый раз, встал из-за стола, купил пару кружек кофе и подсел к Курцман. Воллену оставалось лишь скептически ухмыляясь наблюдать предстоящий позор его товарища.
Со стороны казалось, что вроде бы все идет по маслу, и вот уже Меинард и Хидьда вместе встают из-за столика и подходят к выходу из столовой. Ассман, приобнимавший Курцман за талию, опускает руку ниже, желая показать Карлу, что он в очередной раз победил. Но как только его ладонь достигает ее ягодицы, возмездие не заставляет себя долго ждать: первым ударом Курцман выбила из засранца весь воздух, а вторым заехала прямо между ног. Воллен тихо заржал, глядя как Ассман, прислонившись к стене и приложив руки к месту дислокации своего хозяйства, тихо скатывается на пол. Хильда же, как ни в чем не бывало бросает: "До скорых встреч!", - и покидает столовую.
Когда Ассман наконец-то смог заговорить, первое, что он произнес было:
- Карл Рай... Райнер Воллен! Ты! Ничего! Не! Видел!

***

По щеке "Пустынного Скорпиона" катилась скупая мужская слеза. Заметив недоуменный взгляд Карла, Меинард оправдался, утирая слезу:
- Я просто вспомнил, как это было больно... - Учитывая, что год назад у Меинарда скончалась мать, ответ получился весьма двусмысленным, но Воллен вполне мог вспомнить, о чем речь.
Впрочем, слеза скатилась не от воспоминаний о боли, а в память о Хильде Курцман - майоре бронетанковых войск, о солдате, храбро отдавшего жизнь за своего командира, о одном из немногих близких товарищей Меинарда.

+3

6

Она, как и всегда, стояла подле своего командира. Ухоженная, опрятная, с серьёзным выражением лица и фальшивыми очками, к которым уже изрядно успела привыкнуть. Она не раз видела Штерна в совершенно разных ситуациях. Плевать на степень тяжести, плевать на то, насколько сложен бой и неизбежны потери - он всегда был таким... сильным, стойким. Он и сейчас походил на суровую статую какого-нибудь древнего воителя.
Вот только глаза были не столь суровы. В его небесно-голубых очах всё ещё отражался тот шок и растерянность, что она увидела, когда он вернулся с телом Курцман в руках.

Она ждала его возвращения в часть, дабы предоставить ему очередную пачку подготовленных документов... может, удастся вытащить его на свежий воздух ещё раз. Он действительно вскоре прибыл, но...
Конрад выходит из автомобиля. Его одежда, потерявшая свой лоск от грязи, дождя и крови словно болтается на нём. Как будто он резко исхудал, стал меньше. Подходят ещё ребята из дивизии. Уже и так ясно, что что-то не так... И тут он вытаскивает с заднего сидения нечто столь же безвольное, как кукла. Тело.
Элизабет тут же рванула к командиру и его хладной ноше. Она могла поклясться, что на мгновение заметила, как Штерна трясло... Она молила всех богов, в которых не верила, что Хильда попросту без сознания. Вот только этот его взгляд и пулевое отверстие в её теле говорили об обратном. Пожалуй, Лиза впервые пожалела, что не находилась подле этой садистки в тот роковой момент - её можно было спасти. Наверняка можно, она могла бы...

Хильда никогда не любила штабс-адъютанта. Даже когда та была известна дивизии, как Елизавета Романова. Ривер недолюбливала Курцман из-за её наклонностей. Но, похоже, Штерн эту женщину всё же любил, если был столь уничтожен морально после её утраты. Может не любил, а считал близким и верным другом... чёрт его знает. Факт был в том, что сейчас Конрад сам на себя не был похож. Лицо его ничего не показывало, но вот глаза... они словно потухли. Лиза даже не знала, что терзало его изнутри больше - самобичевание или тоска.
Больно было его видеть таким. И несколько больно было осозновать, что та женщина, что теперь уже навеки упокоилась здесь, наверняка занимает в его сердце больше места, чем Лиза когда-либо сможет.
"Он - твой командир, Элизабет. Это работа. Тебе никогда не стоило даже надеяться на что-то. Те две ночи были ошибкой, ты забыла и позволила себе расслабиться."
Командир... чёрт, она уже даже не думает о себе, как о разведчице! Она, чёрт побери, британка! Она должна работать на свою страну, а не... не... Не на того, кто, можно сказать, дал ей семью, пусть и несколько странную.

Ривер не собиралась читать никаких речей - пускай их произносят те, кому Курцман была близка и дорога. Адъютант пыталась в начале найти с той женщиной общий язык, но как-то не сложилось. Что ж... видимо и не сложится. Разве что на том свете, поскольку теперь если кто и будет прикрывать собой Штерна, так это она.
Пока мужчины стояли, обсуждая усопшую, Лиза аккуратно подошла к надгробию и положила аккуратный букет, который до этого всё время держала в руках: две розы, чёрная и белая, несколько веточек розмарина, листья алоэ и белый клевер, создававшие своеобразный венчик, державший розы и розмарин. Странное сочетание для тех, кто не понимал значения каждого цветка... Да и агент не увлекалась особо языком цветов, так что, выглядело несколько неказисто.

Отредактировано Elizabeth Reaver (2014-06-13 15:13:03)

+2

7

- Кажется, быть дождю, - заметил Штерн, когда по щеке скатилась влажная капля. Небеса хмурились над головами германских офицеров, застилая солнце рваными тучами. Прохладный осенний ветер трепал полы плащей и воротники старых друзей, которых теперь стало меньше на одного хорошего бойца. Опавшие листья деревьев кружились подле начищенных до блеска сапог и то и дело взлетали выше, ударяясь о чёрную униформу шестой панцердивизии.
- Идёмте, господа, - коротко произнёс генерал-майор, когда британка шагнула в сторону скромного надгробия, под которым нашла свой последний покой женщина, которую "предатель" когда-то любил. Женщина, которой доверил все детали операции "Валькирия" и от того, считал незаменимой. Конечно, ещё оставался Воллен, но на раскрытие тонкостей заговора уйдёт время. А его и без того было немного. Яркая вспышка фотоаппарата, штатные вопросы, от которых Штерн отмахнулся, предоставив Карлу отдуваться за своего командира. Это было совершенно непохоже на командира "дивизии призрак" который никогда не упускал возможности подкинуть аппетитную кость военной журналистике. Корреспонденты тут же обступили несчастного капитана, а Штерн обернулся и отыскал взглядом Элизабет.
- Атлантический вал сам себя не достроит, адъютант, - окликнул её немец, - поторопимся, пока... Дождь не начался.
"Ненавижу осень... А вот Хильда любила. Или не любила, уже не помню. Я ничего не помню. Это не имеет значения. Я должен довести до конца то, что начал в Африке. И сделать всё так, чтобы больше никто не заплатил своей жизнью за мои ошибки. Карл, Меинард, Эмма. Элизабет. Да где её носит, чёрт возьми..."

0

8

- Знаю, Меинард. - Воллен дает понять, что он все понял. И вспоминает тоже тот случай. Да... хорошо быть молодым. Но война настолько дерьмовое дело, что в тридцать уже чувствуешь себя стариком порой, потому что  слишком много вспоминаешь молодых и беззаботных, которые быстренько переставали быть таковыми, ускоренно взрослея или просто становясь мертвыми. Он и сам был в шаге от этого когда-то. Теперь вот Хильда. Кто следующий? Возможно, другие строили бы догадки, но Карл знает - невозможно это знать заранее. Ты никогда не будешь готов к моменту, когда умрет тот, кого смерть до этого обходила.

А пока его настигли журналисты, которым его скормил родной же командир. Впрочем, Воллену и правда было проще, он ведь честно мог отмахиваться от вопросов на тему личных отношений с Хильдой, ибо не было таковых. Так что с грехом пополам отбрехался, наговорив штатных пафосных фраз, и, в свою очередь, поступил с журналюгами как русские с икотой - стравил их на Ассмана, а сам нагнал Штерна.

- Сволочь вы, командир, но в этот день я вас понимаю. Так бы и перестрелял этих стервятников, чтобы им у "Потрошительницы" интервью брать...

Карл знал, что эта русская славилась не только отмороженностью, но и эпической беспардонной откровенностью, особенно в описании дел боевых. Журналистам с их настырностью был бы обеспечен великолепный материал, но бессонные ночи и утрата аппетита на сутки этак.

Отредактировано Карл Райнер Воллен (2014-07-10 22:43:42)

0

9

В отличие от своих товарищей, Меинард немного задержался у могилы. Дождь вот вот собирался начаться, однако это абсолютно не смутило Скорпиона. Он бросил короткий взгляд на Штерна. Он знал, что эти двое прошли вместе через многое, однако и у него были собственные воспоминания. Не ограничивающиеся таверной или занятиями в академии. Меинард всегда носил на поясе шпагу. Это было единственным оружием с которым он обращался мастерски еще в академии. На один из его дней рождений, Хильда подарила ему именную шпагу и это был единственный раз когда девушка одарила его действительно милой улыбкой. У него было много шпаг, но сегодня он взял с собой именно ту. Окунувшись в свои мысли, он не заметил как волна репортеров, уже нахлынула на Карла. Придя в себя, он осмотрелся. Штерн был уже далековато, да и маршруты у них после кладбища расходились на сегодня, так что Меинард решил не догонять его и неторопливо пошел в сторону репортеров.
Первый вопрос который настиг его был: - Что вы чувствуете, генерал Ассман?
Он на мгновение задумался. Действительно... Что же я чувствую? Это абсурдная смерть не в бою. Я даже выразить не могу, насколько меня это бесит.
При этой мысли, бывалый генерал взялся за лоб и начал массировать виски. Отчегото у него заболела голова. Возможно от осознания своей беспомощности и абсурдности этой ситуации, возможно от того, что сейчас его окружила толпа людей с камерами по очереди задающих вопросы о нем, о Штерне и Хильде. Но осознание того факта, что Курцман закрыла собой его друга пробуждало вновь и вновь в генерале безграничную признательность и уважение. Оторвав наконец руку от головы, Меинард взялся за рукоять шпаги и вытащил её из ножен. Журналисты замерли в нерешительности, а Ассман в образовавшейся паузе заговорил.
- Эту шпагу, подарила мне Хильда. Наши пути разошлись после академии, но я могу сказать одно. Она достойно прожила свою короткую жизнь. Сражаясь за Германию и своих друзей. Не раз, она вытаскивала их из передряг... Как и сейчас, вытащила генерала Штерна. Я благодарен ей и в память об этом...
Меинард приложил руку к лезвию шпаги и легонько провел по нему. На руке тут же выступила кровь.
- Это острие никогда не затупится и будет защищать Германию и то, что ей было дорого до тех пор, пока я дышу, да пусть упокоится её душа.
И после небольшой паузы добавил
- А теперь, давайте оставим это мрачное место.
Он сжал руку в кулак и направился через толпу репортеров к выходу, где его ждал автомобиль. Журналисты, поняв, что большего им не светит начали расходится или заканчивать свои репортажи. Штерн, Воллен и Ривер уже уехали и ничто больше не сдерживало Скорпиона от того, что бы добротно выпить за покой Хильды. В Машине его ждала Карлин. Увидев своего Генерала в мрачном настроении, она уже приготовила для него коньяк. Меинард уселся в машину и молча взял у неё стакан. Посмотрев на него минут пять, он осушил его залпом и залив свое скверное расположение духа приказал.
- В штаб. У нас еще полно работы.

Эпизод Завершен

Отредактировано Меинард (2014-09-08 20:22:01)

0


Вы здесь » Code Geass » Turn III. Turning point » 13.10.17. Первые капли дождя